Ногинск. Новости

Яндекс.Погода

вторник, 21 ноября

пасмурно-2 °C

Онлайн трансляция

Ко Дню Великой Победы: Боль войны до сих пор тяготит!

06 мая 2017 г., 10:00

Просмотры: 407


Вот что написала Валентина Перминова, член Ногинского районного отделения Союза пенсионеров Подмосковья, лауреат премии губернатора «Наше Подмосковье-2015»:

«Мне хочется напомнить нынешнему поколению, особенно молодёжи, как мы жили в тяжёлые дни войны, какие были трудности: разруха, голод, болезни, утрата родных и близких нам людей. И всё же мы выжили! Не потеряли человеческий облик, порядочность, честность, не предали Родину и никогда не предадим, как бы трудно нам не было. Пусть мир наш живёт без войны!». Предлагаем вашему вниманию рассказ Валентины Борисовны «Мамин сон». «Это боль моей матери, - говорит она, - которая потеряла на войне мужа и сына. Это и моя боль».

МАМИН СОН

Давно кончилась война. А брат так и не вернулся с фронта. Мама неоднократно посылала запросы в разные воинские части, но ответы не приходили. И только на последний запрос ответили: «Ваш сын пропал без вести».

А перед тем, как получить последнее извещение, мама увидела сон. Он так потряс меня, что я до сих пор помню, как будто это я его видела, а не мама. Она обычно рассказывала его медленно, очевидно боясь упустить важное, а важным для неё было каждое слово, каждая фраза.

«Стою, - начинала она, - на каком-то мосту. Мост узкий и длинный, такой длинный, что противоположный  конец его еле виден. Осматриваюсь, кругом никого, я одна и … тишина, странная тишина, могильная. И вдруг в этой тишине раздаётся голос моего сына: «Мама! Мам!». Да так ясно слышу его, будто он рядом, за спиной, я даже вздрогнула. Быстро оборачиваюсь, его нет. И опять слышу: «Мама, я здесь!». Ищу его кругом и вижу: он стоит на другом конце моста.

Вижу его отчётливо, ясно: очень худой и бледный.  А вот глаз его не вижу, вместо глаз – тёмные впадины, просто чёрные дыры. Сам еле стоит, шатается, ноги то и дело подкашиваются, вот-вот упадёт. Сердце моё защемило, рванулась я к нему с протянутыми руками и кричу истошным голосом: «Сынок, держись! Сейчас! Я помогу, ты только держись!». Бегу, бегу, добежать до него никак не могу. Сердце закатывается, дышать трудно. Стала я воздух ртом хватать и чувствую: совсем нет сил бежать дальше. А в висках набатом бьёт: «Скорее, скорее, ты можешь не успеть».

И странно так – я бегу, а путь мой не сокращается, а наоборот, сын всё дальше и дальше отдаляется от меня. И ещё напасть: вокруг сына появился туман или дым – было непонятно – но он стал его окутывать, и сыночек мой в нём начал пропадать. Господи, какое отчаяние и страх меня охватили, невыносимая щемящая боль сдавила мне грудь – ведь не поспею к сыну на помощь… Я с удвоенной силой рванулась вперёд.

И вот уже вроде бы он близко, стоит только руку протянуть, и он спасён! А сын опять от меня отдаляется. Я совсем обессилела, ноги не повинуются, они как ватные стали, подкашиваются, и я падаю на колени и от отчаяния и обиды реву и всё же ползу вперёд, приговаривая: «Господи, дай мне силы!». А потом как закричу: «Держись, родненький, я сейчас!». Последний отчаянный рывок, и вот я уже рядом. Только смотрю, а сынок в этот самый момент на моих глазах стал исчезать в клубящейся пучине.

Потом раздался страшный грохот, толчок, земля разверзлась, и мой сын разом рухнул куда-то вниз. И из глубины земли донёсся до меня крик, зовущий меня на помощь, а может быть, прощальный: «Мама! Ма-ма!». Потом крик стал слышен всё тише и тише. А я стояла и ничего не могла сделать».

Мама на этом месте обычно замолкала, как бы собираясь с духом, а потом заканчивала, произнося каждое слово через силу, словно вырывая из души: «На следующий день я получила повестку…в которой сообщалось, что мой сын пропал без вести». И добавляла: «Вот так всю жизнь и бегу к нему навстречу… Всё жду! Кто знает…».

 

Пушина Раиса Садыковна